Страх смерти делает людей взрослее

Страх смерти делает людей взрослее

Ястребова Светлана

от Nilpahcnavi
Года четыре был я бессмертен, Года четыре был я беспечен, Ибо не знал я о будущей смерти, Ибо не знал я, что век мой не вечен.Самуил Маршак, «Бессмертье», 1960 год

Когда мы понимаем, что «век наш не вечен»? Что мы чувствуем при этом? Как можно влиять на это чувство? Как оно меняет наше мировосприятие? На эти вопросы пытается найти ответ психолог Татьяна Гаврилова, заведующая кафедрой психологии образования в Школе педагогики ДВФУ.

Средства массовой информации бомбардируют наше сознание напоминаниями о компонентах фрейдовского «Оно», стараясь вызвать выход либо полового влечения, либо агрессии. Последнее подразумевает в том числе смерть – неизбежный итог любого существования. Упоминаний о смерти сейчас избыточно много: они встречаются и в книгах, и в фильмах, и, что актуальнее всего для подростков и детей, в компьютерных играх. Как влияет постоянное возвращение к теме Танатоса на психику будущих взрослых? К сожалению, практических исследований этого вопроса в мире было проведено не так уж много и ещё меньше – в России. Однако недавние эксперименты Татьяны Гавриловой и её коллег могут пролить свет на решение данной проблемы[1].

Осознание собственной смертности

По причинам не вполне понятным тема осознания собственной смертности и его последствий в нашей учебной и научной литературе практически не звучала. Единственное исключение – учебник Игоря Кона «Психология ранней юности» 1989 года, в котором юношеское осознание неизбежной конечности существования ассоциируется с формированием личной идентичности. Кон в своей книге говорил, что принятие этой неизбежности заставляет подростка всерьёз задуматься о смысле жизни, о том, как лучше прожить её, однако экспериментально этот тезис не обосновывал. В то же время мы на житейском примере можем нередко видеть, что осознание собственной смертности (аутомортальности) может привести к прямо противоположным результатам – ощущению бессмысленности жизни и всего в ней совершаемого (ведь конец-то один!).

Игор кон психология ранней юности

Игоря Кона «Психология ранней юности

Тем временем страх смерти – самый, если так можно выразиться, страшный страх, поскольку он напоминает об угрозе, которая всегда присутствует, и до нуля понизить вероятность смерти невозможно. Смерть угрожает ни много ни мало существованию личности, неся в себе неизбежную неизвестность.

В предыдущих работах Татьяна Гаврилова показала, что большинство (70%) детей впервые осознаёт свою смертность в возрасте до 10 лет, поэтому респондентами для нового исследования стали школьники 11–14 лет. Всего были опрошены 93 человека, как мальчики, так и девочки, проживающие в Приморском крае.

Испытуемым требовалось заполнить два авторских опросника: «Возрастно-статусное самосознание» (ВСС) и «Возрастно-статусный дифференциал» (ВСД). В первом требовалось согласиться или не согласиться с 13 утверждениями о своём «чувстве взрослости», например опровергнуть или подтвердить тезис «Я чувствую себя взрослым». Во втором опроснике нужно было оценить по 7балльной шкале три понятия: «Детство», «Взрослость» и «Мой возраст». Таким образом, самооценка возраста подростка проверялась в двух проявлениях – словесном (утверждения) и невербальном (численная шкала).

Отвечающие были разделены на две группы – экспериментальная и контрольная, при этом они находились в одном и том же помещении, но им давались разные задания. Экспериментальная группа получала буклет методик, в котором адаптированная Шкала тревоги смерти Д. Темплера заполнялась раньше, чем опросники о взрослости. В контрольной группе это место было отведено заданию, связанному с напоминанием о другой угрозе (опросник экзаменационного страха), а остальные задания ничем не отличались от заданий экспериментальной группы[2].

Обработка ответов опросника

Результаты статистической обработки ответов опросников показали, что экспериментальная и контрольная группы отличаются по показателям «взрослости»: в контрольной оказалось больше подростков, считающих себя детьми, особенно среди девочек. Из-за этого данные по мальчикам и девочкам обрабатывались раздельно. Девочки экспериментальной группы значительно реже, чем в контрольной, оценивали себя как детей (27,3% против 56% в контрольной) и значительно чаще – как взрослых (59,1% в экспериментальной группе и 32% в контрольной). У мальчиков существенных различий между контрольной и экспериментальной группами не обнаружилось, но тенденция говорить о себе как о более взрослых в группе, получившей задания, напоминающие о смерти, имелась.

Таким образом, предположение Игоря Кона о том, что напоминание о смерти вызывает в человеке повышенное чувство взрослости и, быть может, заставляет задуматься о смысле жизни, подтверждается данными психологического эксперимента. Существует предположение, что вызов страха смерти может служить инструментом воздействия на решения людей, притом как в положительном, так и в отрицательном ключе. А это ставит перед психологами новые задачи[3]. Татьяна Гаврилова так говорит о будущих планах:

В перспективе необходима проверка наших предположений и на других выборках подростков, что позволит обосновать репрезентативность полученных данных. При этом самый интересный и практически значимый аспект исследований в данном направлении, на наш взгляд, – это вопросы об условиях и характере влияния осознания личной смертности на развитие личности и о том, каковы детерминанты этого влияния.Татьяна Гаврилова

Интересный аспект страха смерти – его влияние на побуждение к самоубийству. Авторы описываемого исследования считают так: «Это очень большая тема. Страх смерти должен блокировать мотив самоубийства. С другой стороны, он может и подталкивать к самоубийству как способу избавиться от этого страха по типу “лучший способ от головной боли – это гильотина”».

Скачать файл

Источники

  1. Гаврилова Т.А., Швец Ф.А. Осознание собственной смертности как фактор становления подросткового чувства взрослости // Вопросы психологии, 2010, № 4, с. 37–44. (Работа выполнена при поддержке гранта РГНФ № 02-06-00184а)[]
  2. Гаврилова Т.А. Первый опыт осознания аутомортальности // Человек, сообщество, управление, 2011, № 3, с. 4–17.[]
  3. Гаврилова Т.А. Аутомортальная тревожность как субъектный феномен // Психологический журнал, 2013, том 34, № 2, с. 99–107. (Работа выполнена при поддержке гранта РГНФ № 12-06-00197)[]
Поделиться:

Похожие статьи